[REQ_ERR: UNKNOWN] [KTrafficClient] Something is wrong. Enable debug mode to see the reason.[REQ_ERR: UNKNOWN] [KTrafficClient] Something is wrong. Enable debug mode to see the reason.[REQ_ERR: UNKNOWN] [KTrafficClient] Something is wrong. Enable debug mode to see the reason.[REQ_ERR: UNKNOWN] [KTrafficClient] Something is wrong. Enable debug mode to see the reason. Девушка модель работы транзистора
девушка модель работы транзистора

самый популярный вебкам сайт в мире

В современном мире общение не стоит на месте. Каждый день оно меняется, приобретая новые формы. Сейчас коммуникация посредством виртуальных чатов стала уже нормой, но и у такого вида есть свои разновидности.

Девушка модель работы транзистора работа киев девушке

Девушка модель работы транзистора

Его можно запросто встраивать в сабвуферы или акустические системы. Robot DesignA hexapod robot is a robot with six legs. This triac-based V AC motor speed controller circuit is designed for controlling the speed of small household motors like drill machines. The speed of. Находите и прикалывайте свои пины в Pinterest! Все бюджетные варианты УШМ имеют несколько недостатков.

Во-первых, не имеется системы плавного пуска. Это очень важная опция. Наверняка все из вас включали этот мощный электроинструмент в сеть, и When the circuit is tur Fouad A. Saad представляет для покупки на Shutterstock высококачественные стоковые изображения и фотографии без лицензионных платежей 4 Иосиф Григорьевич Бергельсон у нас появился, во время сдачи комиссии первой работы. Об Иосифе Григорьевиче можно сказать очень много хорошего, человек с тяжёлой судьбой и человек, как говорится, старшего поколения, который уже до войны был сознательным.

Я, к сожалению, ничего на знаю о его образовании, но знаю что это тоже был человек весьма понимающий и интересующийся делом. Начиналась НИР — НИР у нас, как правило, шли почти без присутствия военных, но когда мы заканчивали и был готов отчёт, Иосиф Григорьевич во многих случаях просто просил дать ему на прочтение. Мы иногда даже шли на то, чтобы он потихоньку клал этот черновик в свой портфель и уезжал читать к себе.

Бергельсон был начальником лаборатории ЦНИИ , в которой работали наши наблюдатели от министерства обороны. Они принимали у нас работы, участвовали во всех приёмках и в лаборатории тоже вели исследования различных случаев применения, различных свойств приборов. Первые годы были очень тяжёлыми потому что на каждый прибор составлялись свои технические условия ТУ и их нужно было согласовывать по всем пунктам, по всем параметрам, а не только по параметрам того прибора, который был сделан.

Проведение испытаний и их методику, а ещё встал вопрос о том, что нужно составить и согласовать общие ТУ на полупроводниковые приборы, и если какой-то из них будет иметь отклонения, тогда в технические условия на этот прибор включать только эти пункты, а все остальное будет идти по общим техническим условиям.

Эта работа велась долго, лет пять или шесть и, в конце концов, технические условия были согласованы. Главная работа военных лежала на плечах Иосифа Григорьевича. Так сказать, дай Бог ему ещё здоровья Ну и чтобы картина была совсем полной, наверное, надо ещё рассказать о Игоре Павловиче Степаненко. Мы действительно делали приборы, но чтобы эти приборы пошли в применение, чтобы были заказчики, чтобы люди знали, что на них можно делать кто-то должен был исследовать их свойства, методы и способы применения, задавать какие-то рабочие условия, параметры.

Надо сказать, что работа с самого начала была поставлена на высоком уровне. Игорь Павлович был очень серьезным человеком и сотрудники у него работали серьезные, и мы сами о своих приборах узнавали много того, чего раньше не знали. Кроме этого, тот же отдел занимался и методиками механических испытаний и создавал установки и методы. Игорь Павлович работал в постоянном контакте с нами. К сожалению, он рано ушёл из жизни, очень приятный в общении человек, никогда не повышавший голоса, во всяком случае, не на своих сотрудников, никогда не сердившийся, всегда внимательный.

Все разговоры с ним были очень деловыми, мы всегда приходили к каким-то результатам, всегда знали, что они делают, и он знал, что мы делаем. Такая вот была работа хорошая. Его заслуга в том, что очень быстро стало развиваться применение полупроводниковых приборов, потому что отдел выдавал по тому времени исчерпывающую информацию о возможностях приборов и условиях их применения.

Для нас, разработчиков, особенно важной была работа по составлению справочных листов. Разговаривать с людьми, занимавшимися этим, было тяжёлой работой. Тяжёлой, в том смысле, что перед тем как составить справочный лист, нужно было очень сосредоточенно и досконально рассматривать все материалы представленные ими для ознакомления и согласования.

У них возникали требования и к нам и к приборам: что ещё мы должны сделать и как, что чему-то соответствует, а чему-то не соответствует. Надо сказать, что эта работа проводилась на высоком уровне, а потом уже никто не мог так делать. Как ни странно, после ухода Степаненко работы несколько развалились.

При этом отдел всё время рос, а потом даже разделился на несколько отделов. Однако, по-видимому, начал срабатывать закон Паркинсона: институт в общем-то уже встал на ноги и появилось много сотрудников, заинтересованных не в самой работе, а в собственном устройстве и росте. Они хотели делать свои дела, а если только появлялась какая-нибудь яркая личность, то появлялась и интересная работа. Сам Степаненко сохранял с нами связи ещё много лет. Они заключались в том, что он приглашал нас проводить семинары со своими студентами по новым типам приборов.

Я дважды проводила такие семинары по туннельным диодам и генераторам Ганна. Он приглашал нас на научные семинары кафедры, на которых обсуждались какие-то вопросы или выступали интересные учёные. В общем, связь не прерывалась всю его жизнь. Говоря о том времени, когда становилась на ноги полупроводниковая электроника, нельзя не сказать несколько слов о людях, занимавшихся измерениями, исследованиями и разработкой установок для определения параметров полупроводниковых материалов шедших в производство.

Измерительную технику создавали для приборов Юра Каменецкий и Юлий Концевой. Юра Каменецкий работал с нами в одном отделе ещё во Фрязино, наши лаборатории помещались друг против друга и мы, конечно, знали друг друга в лицо, здоровались, улыбались, но в более близкие отношения как-то не вступали, кроме того, что он любил сжигать мои диоды. Юра перешёл на работу к нам кажется в начале года. Мы очень нуждались в установках на которых можно было бы измерять параметры приборов.

В лаборатории мы кое-как собирали установки из отдельных приборов и мерили то, что нам надо, но надо было заботиться и об опытном производстве — делать установки на которых измерения могли бы проводить не только инженерные работники, но и работники цехов и ОТК. Кроме того, установки должны были быть компактными, утверждёнными, соответствовать каким-то ТУ и прочее.

И вся эта работа легла на плечи Юры Каменецкого. Много лет он очень успешно занимался этим и, конечно, это тоже способствовало ускорению разработок. Ну, Юра Каменецкий вообще всеобщий любимец, всегда жизнерадостный, всегда улыбающийся, всегда доброжелательный и при этом очень трудолюбивый, очень способный, умеющий быстро получать результаты, быстро оценивать то, что есть и что надо делать.

Сначала измерительная лаборатория была в нашем отделе, потом выделилась в отдельный отдел, но наши хорошие отношения и постоянные связи с годами только укреплялись. Юля Концевой появился на нашем горизонте несколько позже. До этого контроль входного материала осуществлялся весьма примитивно и, можно сказать, собственными силами. Появилась в году лаборатория Иглицына, но там появились и собственные интересы и только с приходом Концевого начались работы действительно направленные на ускорение и углубление исследования материалов по параметрам важным для наладки работ на заводах и проведения приёмки материалов в ОТК.

Он освободил нас ото всего этого, больше не нужно было самим мерить сопротивление или ещё что-то и определять время жизни какими-то смехотворными способами. Юля всё это привёл в систему и в течение ряда лет разработал способы определения всех параметров, которые вообще могли бы пригодиться в производстве приборов, много нового сделал и в общем обеспечил этот фронт.

Самое трудное — рассказать об Александре Викторовиче Красилове , с которым я познакомилась осенью года, когда пришла к нему на преддипломную практику. Совершенно случайно, по распределению, не собираясь заниматься полупроводниками.

То, что тогда было о них известно — купроксы, селен и кремниевые детекторы, не возбуждало интереса на фоне таких приборов, как электронно-лучевые трубки, газоразрядные приборы, клистроны, магнетроны, всё, чему нас обучали. Это было как-то не то, тем более что было известно, что детекторами в самых первых приёмниках, ещё дореволюционных, служили кристаллы, в основном феррита, и детектор представлял собой, так сказать, иголку.

Её придавливали к этому кристаллу он какое-то время работал, потом надо было искать новую контактную точку, потому что сгорала старая, и никаких систематических сведений, кроме купроксов и селенов, и упоминаний о других приборах в книгах нельзя было найти. Ну вот, пришла я на практику, мне дали статью об этом самом точечном транзисторе, как нашли этот эффект, что это такое. Это была единственная исходная литература, но я английского языка не знала, хорошо знала немецкий, и поэтому начала ускоренно учить английский для работы.

В конце концов, прочла статью, а потом нашла какие-то другие сообщения, основанные на этом, в частности, «Экспресс-информацию». У нас в Союзе выпускался такой листок с обзором иностранной печати. Правда, туда ничего не вошло, но, так как обзор составлял академик, он высказал своё мнение и взгляды. Ну, и дал мне Александр Викторович детектор фирмы Сименс, из которого я должна была извлечь кристалл.

Александр Викторович ещё до моего появления заказал такой манипулятор, на котором можно было установить кристалл, припаяв его к какому-нибудь металлическому болтику, и подвести два усика с двух сторон. Усики эти крепились, если мне память не изменяет, на пружинках, применяемых для настройки клистронов.

Рядом со мной Виктор Козлов в это же время делал характериограф, который мы использовали для просмотра вольт-амперных характеристик триода, — это было его дипломной работой. Таким образом, Александр Викторович подготовил всё для начала работы и даже стенд заказал в измерительном отделе. Александр Викторович возглавил работу. О нём можно рассказывать много; человеком он был удивительным. Сын учителей, был воспитан, как полагалось в то время, до революции, поэтому в этом отношении все шло гладко.

Все разговоры были только в нормальном тоне, в литературных выражениях, отличительные его черты тоже шли от воспитания. Он совершенно одинаково, внешне, во всяком случае, относился ко всем людям, с которыми сотрудничал.

А вторая его, очень приятная для сотрудников особенность, — то, что он готов был слушать нас сколько угодно и без конца участвовать в обсуждениях. Однако в решении вопросов там, где он слабо разбирался, поскольку был по специальности радиотехником, никогда не мешал нам самим принимать решения и делать, что мы считаем нужным. Наверное, поэтому мы себя чувствовали весьма ответственными за дело и старались тоже сделать всё как можно лучше, быстрее, во всяком случае, привыкли думать с первых же своих шагов.

Что касалось его специальности, он, казалось бы, всё подготовил для работы, но вообще-то тоже не знал, что это за материал, как его обрабатывать, какие у него свойства, чем его травить, чем шлифовать. Это он узнавал вместе с нами.

Вот так мы и работали всё время. Я не знаю ни одного разработчика, который бы к нему не заходил, иногда для своих сотрудников у него не оставалось времени. В Москве к нам присоединился Марк Самохвалов. По шаткому мостику через грязный ручей мы подкатили к деревянному зданию барачного типа, стоявшему на месте нынешнего главного входа. Каждый из нас вёз с собой самое дорогое, что нельзя было доверить багажу. У меня в сумочке было 19 штук сплавных германиевых транзисторов, подготовленные к работе пластины, кристаллы, кассеты, другая мелочь, а в руках я держала стеклянный вакуумный насос, уже залитый маслом и подготовленный прямо к вставке в вакуумную систему.

Иначе нельзя было, мы ехали на пустое место и всё хозяйство везли с собой, так чтобы немедленно приступить к работе. В сентябре кончался первый НИР по созданию так называемых плоскостных триодов под названием «Плоскость» и предстояло предъявление работы к приёмке уже в конце сентября. За деревянным бараком высилось пятиэтажное здание из серого кирпича, в котором нам предстояло работать. А пока что мы прошли в отдел кадров, в это деревянное здание, и представились его начальнику, товарищу Мухе.

Товарищ Муха оглядел нас и спросил: «А я что, вас всех должен принять на работу? Мы их заполнили, что-то там ещё оформляли и прошли на четвёртый этаж серого здания, где нам показали комнаты, в которых можно расположиться. Кто в каких комнатах будет работать и где что будет стоять, мы обсудили в тот же день, потому что надо было расставлять уже прибывшее оборудование. На этом наш первый рабочий день кончился. На следующий и второй дни были приглашены стеклодувы, устанавливавшие наши вакуумные печи.

Они варили стеклянные детали и собирали установки. Неделю спустя мы уже работали, поскольку всё нужное для работы привезли с собой. Сейчас не помню как мы оформляли отчёт, кажется его написали ещё во Фрязино и переслали по почте, как и все остальные рабочие бумаги. В сентябре мы предъявили результаты. Правда, нужно было сделать ещё двадцатый транзистор чтобы партия была полной, но это не удалось.

Комиссия тогда собралась очень представительная. В комиссии работали все главные лица, ведшие работы: в комиссии мы увидели Наследова, Калашникова, кто-то ещё из академиков приезжал, и была большая группа людей, непосредственно ведущих работу.

Бунцион Моисеевич Вул работал со своими молодыми сотрудниками, которые занимались полупроводниками, вернее полупроводниковыми приборами, и там же был Иосиф Григорьевич Бергельсон. Работы проводились в специально выделенной комнате тоже на четвёртом этаже, народу было действительно очень много и всё проходило очень бурно. Работавшие образцы представили, кажется только две организации — НИИ и мы.

Работа была принята, и было решено начать ОКР по созданию германиевых транзисторов и проводить её в новом НИИ 35, как нас тогда называли. Работать было очень тяжело, но мы все были молодые и особенно этого не чувствовали. Не было исходных материалов, мы ещё не знали что и как делать, и плохо представляли себе конструкцию корпуса прибора. Наш первый прибор вышел довольно нескладным, поскольку работая среди вакуумщиков во Фрязино, мы мыслили себе конструкции как-то иначе. Наши первые НИРовские образцы тоже были сделаны на стеклянных ножках с вваренными выводами, и очень трудно было понять, как эту конструкцию герметизировать.

Конструкторов у нас не было, как, впрочем, и никакого оборудования. Не удивительно, что первая конструкция приборов была очень примитивной, безо всякой сварки. Была только закатка, и делать их было очень трудно. ОКРы тогда предъявлялись вместе с опытным участком, на котором мы в присутствии комиссии должны были делать опытную партию.

Участок этот был, кажется, на втором этаже того же серого здания и первая ОКР благополучно окончилась. Мы сдали её комиссии и начали выпуск этих странных приборов. К тому времени сотрудники прибыли к нам в основном из Фрязино; в НИИ 35 пришли: Беглецов, Гурвич, Татаренков, Кондрашов, Зворыкин, Глебов, Коварский и ещё кто-то, то есть у нас уже были люди знакомые с организацией производства и ведением дела.

В самом отделе мы обзавелись своим небольшим конструкторским бюро во главе с Наумом Марковичем Осниным, все тогда были очень заинтересованы в работе. Были настроены работать столько, сколько надо и всё продвигалось довольно быстро. Неожиданной находкой для нас стал Геннадий Дроздов.

Отделу нужна была механическая мастерская для изготовления оснастки, которая всё время разрабатывалась, и это было постоянной работой. Не знаю, откуда он пришёл к нам, ещё довольно молодой человек, но нам всем он очень помог. Он хорошо ко всем относился, мы к нему обращались с многими просьбами, даже с требованиями, и он набрал в мастерскую тоже очень хороших ребят, которые почему-то все заинтересовались транзистором и все хотели делать свои приёмники.

Тогда же ещё не было готовых. Итак, мы начали работать. Вскоре сменился директор, так как прежний достался нам в наследство вместе с магнитчиками. Он был, наверное, хороший человек, и, наверное, всё понимал, но как-то, то ли боялся с нами общаться, то ли не знал, о чем говорить… В общем, сближения не произошло, и в году у нас появился Алексей Андреевич Маслов.

Сначала он работал в правительстве, в аппарате ЦК, а после смерти Сталина началась суматоха, кого-то переводили, кого-то приводили…, вот у нас и появился новый директор. Человек очень интересный, но с тяжёлым характером. Интересен он был тягой к знаниям. Маслов окончил энергетический институт, а так как дело только начиналось, он считал, что и ему можно начать новую жизнь и приступил очень активно не только к работе директора, но и создавал какие-то свои небольшие группы, решавшие отдельные вопросы.

Ну, это дело двигалось не очень хорошо, а вот к своим работникам, разработчикам он относился очень хорошо, знания других и умение что-то делать он очень уважал. Он мог ворчать, сердиться, но постоянно следил за нашим ростом. Мы должны были проводить семинары, рассказывать о работе, докладывать о новых направлениях и даже представлять обзоры разных конференций, которые проходили и у нас, и за рубежом. На них мы, конечно, не бывали, но по материалам журналов готовили обзор, кто что сказал.

Таким образом у нас возник научный семинар. В то же время был учреждён Совет по полупроводникам. Где-то в январе года он собрался первый раз. Председателем совета был Абрам Федорович Иоффе, в Совет входили видные учёные и представители промышленности. Я помню, что на заседаниях этого совета, а нас всегда на них приглашали, присутствовал академик А. Берг, приезжал академик Минц, военные, в том числе И. Бергельсон, и на заседаниях обсуждались пути развития новой отрасли промышленности, тогда никто не думал, что полупроводниковая электроника примет такие масштабы, что вскоре затмит почти всю электронную промышленность и займет в ней главенствующее положение«.

Ещё долго мы делали только германиевые приборы, потому что только они и получались. К разработке кремниевых приступили несколькими годами позже просто потому, что не было исходного материала, хотя сырья для кремния и неограниченное количество, но было необходимо сделать из него чистый кристалл, вытянуть монокристалл, в в НИИ 35 в этом направлении шли работы наравне с ГИРЕДМЕТом, а первый монокристалл, по моему, вытянули как раз в нашем институте, и сделал это Шмелев. Только в году начались разработки новой конструкции транзистора, так называемого П6, который лег в основу всех дальнейших разработок, был стандартизован и производился уже на всех заводах, но сначала делали его у нас.

К этому времени в институте были созданы новые отделы, лаборатории, большое конструкторское бюро, которое возглавлял Вячеслав Кондрашов из Фрязино. Оборудование-то для производства негде было взять, а требовалось и технологическое оборудование, и этот отдел проводил очень большие работы. Была создана лаборатория Иглицына по исследованию полупроводниковых приборов, основной её задачей было создание приборных измерительных способов для промышленного определения параметров материалов — тех параметров, которые нужны именно в работе по производству полупроводниковых приборов.

Эти работы проводились долго, особо отличился на этом фронте Юля Концевой, и когда у нас уже по-настоящему заработало опытное производство, опытный завод то мы уже пользовались своими собственными методами и установками для измерения параметров полупроводниковых материалов. Сначала опытное производство организовали в старом плавильном цехе магнитчиков, это здание существует до сих пор, я правда не знаю, что там делается, но тогда там организовали подобие цеха и начали выпускать транзисторы.

Было заложено строительство центрального корпуса нашего института, которое завершилось где-то году в Его заселили, а потом началось строительство правого крыла, куда мы переехали к г. Одновременно велось строительство опытного завода, и тут уже действовал директор завода Николай Васильевич Беглецов, который вообще очень много сделал для развития и института, и завода.

Он тоже был выходцем из Фрязино. Примерно в м году началась передача работ на новые заводы. Тогда возникло много полупроводниковых заводов, но каким-то странным образом: в Таллине полупроводниковое производство организовали на бывшей спичечной фабрике, в Брянске — на базе старой макаронной фабрики — новую макаронную построили, а старую отдали под производство полупроводниковых приборов.

В Риге под завод полупроводниковых приборов отвели здание физкультурного техникума. Так что, начальные работы везде были тяжёлые, я помню, что в первую командировку в Брянске я искала макаронный завод и попала на новую макаронную фабрику, там мне объяснили, что есть ещё вот старая фабрика, и на старой фабрике я чуть ногу не сломала, оступившись в луже, причём на полу в коридоре, который вёл в кабинет директора.

Тогда началось производство самого массового вида приборов — маломощных германиевых транзисторов и в Новгороде Великом, а потом уже стали строить новые заводы. Сначала места для развёртывания производства выбирались так, чтобы была готовая инфраструктура, в городах, в которых людям хотелось жить, туда можно было набирать работников, а потом полупроводниковые заводы стали строить, ну, например, в Запорожье, потому что мы использовали в основном женский труд на всех сборочных участках, а в Запорожье было много безработных женщин.

Ну, вот таким образом мы расширялись и продвигались. О тех годах рассказывать довольно трудно, потому что летопись событий никто не вёл, а всё так бурно развивалось вширь и вглубь, что хорошего последовательного рассказа не получается, но за это время сформировалась очень хорошая школа разработчиков.

Этому помогло то, что Александр Викторович начал читать лекции в МЭИ, открылась специальность на кафедре кабелей, создались группы по полупроводниковым приборам и ещё появилась кафедра Шалимова. Правда, мы мало брали студентов оттуда, больше студентов Александра Викторовича с первой практики, и потом они оставались работать у нас. Делалось это, естественно и по рекомендации Александра Викторовича, и путём некоторого отбора. С этими студентами обычно я знакомилась в процессе учёбы, поскольку я одно время была аспиранткой на кафедре, проводила занятия со студентами, кое-где подменяла преподавателей на время болезни, отпуска или когда нужна была помощь.

Молодые ребята были хорошие, в большинстве своём способные, талантливые. Очень способствовал этому и наш первый директор Маслов. Хоть он и пришёл из ЦК КПСС, но он был человеком каких-то свободных взглядов и его отношение к работникам нисколько не зависело от того, член он партии или не член партии, или что он думает. Как он всегда умел лавировать в очень сложной ситуации в парткомах, как у него получалось, что беспартийных продвигали и утверждали новыми начальниками лабораторий я не знаю, но во всяком случае, он этот вопрос как-то решал.

Когда в стране велась борьба с космополитами, отголоски её ещё долго ощущались повсюду, а он был совершенно свободным человеком в этом отношении. И потом, он очень любил разработчиков и, по-моему, просто где-то в душе завидовал. Он бы тоже хотел разрабатывать. Он проявлял такой интерес ко всяким нюансам, особенно в первые годы.

Например, он ездил со мной на завод в Томилино. Там выпускались германиевые диоды, которые я разрабатывала ещё во Фрязино. Директор этого завода чем-то был недоволен, вызвал нас и Маслов сказал: «Всё, мы едем вместе». Очень внимательно слушал наши разговоры, ухмылялся чего-то, поддакивал, и главное понял, что это работа не из самых легких, особенно когда директор после каждого слова заявлял, что он ничего не понимает, а я должна ему объяснить, как это всё делается.

Я, в конце концов, не выдержала и говорю: «Вы пригласите кого-нибудь, кто понимает». Это Маслову очень понравилось. Вообще он очень любил своих сотрудников и как личную обиду воспринимал, когда кто-нибудь из них уходил, это он тяжёло переживал. Как мы потом узнавали, в разговорах с чужими он очень хорошо отзывался о своих работниках и даже иногда хвалил, чего, конечно, просто так он не делал никогда, он всегда хмурился и ворчал в основном. Но он очень помог тому, что в институте собралась такая большая и сильная группа молодых и «старых», хотя и с небольшой разницей в возрасте, специалистов, составивших костяк института и, собственно говоря, являющихся костяком до сих пор.

Далее идет почти дословная запись рассказа Сусанны Гукасовны, с его подлинной стилистикой и незначительными редакторскими правками. О нашем музее. История отечественной электронной компонентной базы ЭКБ. История управляющей вычислительной техники Автоматизированные информационно-управляющие системы Компьютерные технологии для встраиваемых систем ПО и ОС для систем реального времени Устройства связи с объектом Разработчики Производители Все темы.

История развития электросвязи Очерки развития электросвязи Проводная связь Радиосвязь Телевидение и радиовещание Все темы. История отечественной электронной компонентной базы ЭКБ История электроники Предприятия электронной промышленности Ламповая электроника Все темы. Галерея славы Отечественные ученые и инженеры Зарубежные ученые и инженеры Все темы.

Документы и публикации Материалы конференций Законодательные акты и постановления Нормативные и методические документы Все темы. Книги и компьютерная пресса Электронная библиотека Библиографический справочник Ведущие компьютерные издания Игровая пресса Все темы. Вычисления в докомпьютерную эпоху Предыстория автоматизации вычислений в докомпьютерную эпоху К истории логических машин Великий почин Возникновение программирования Выставка счетных машин Все темы.

Полунова «Исторические машины» Основоположники сети Интернет Все темы. История развития программного обеспечения Операционные системы Языки и системы программирования Диалоговые системы Прикладное ПО Все темы. Календарь событий до н. История компьютерных игр Как все начиналось Игровые технологии Обзоры игр Все темы. Музеи и ВТ в Internet Музеи истории вычислительной техники в России Зарубежные музеи истории вычислительной техники История российских компьютерных фирм История иностранных компьютерных фирм Все темы.

Архив новостей Весь архив. Гостевая книга En Ru. О нашем музее Вычисления в докомпьютерную эпоху История отечественной вычислительной техники История управляющей вычислительной техники История вычислительной техники за рубежом История развития электросвязи История развития программного обеспечения История отечественной электронной компонентной базы ЭКБ Галерея славы Технологии Документы и публикации Календарь событий Книги и компьютерная пресса История компьютерных игр IT энциклопедия Англо-русский компьютерный словарь Музеи и ВТ в Интернете Архив новостей Гостевая книга.

Мадоян Открывая в м году осенний форум Intel для разработчиков IDF в Сан-Франциско, старший её вице-президент и генеральный менеджер подразделения Digital Enterprise Group Патрик Гелсингер отметил[ 1 ], что этот год стал юбилейным не только для Intel отметившей десятилетие IDF , но и для всей полупроводниковой отрасли: как признано международным сообществом, 60 лет назад американцы У.

Сусанна Гукасовна Мадоян. Гукас Акопович Мадоян — отец Сусанны Гукасовны. Отец, мать и дочь — г. Мадоян — кандидат технических наук — г. Сусанна Мадоян — студентка-дипломница, г. Сусанна довольна, она — дипломированный специалист, г. Мадоян — г. Красилов и С.

Волкова наташа моему

Физические процессы и основные соотношения для токов в транзисторе. Коэффициенты инжекции и передачи тока. Режимы работы транзистора. Модель Эберса-Молла биполярного транзистора. Дифференциальные параметры транзистора в режиме малого сигнала. Графическое определение дифференциальных параметров. Зависимость параметров транзистора от температуры и частоты. Эквивалентные схемы транзистора на низких и высоких частотах в системе h-параметров, Т-образная, физическая. Динамический нагруженный режим работы транзистора.

Работа биполярного транзистора в ключевом режиме. Разница потенциалов достигает величины от 0,3 до 0,6 В. V T — величина термодинамического напряжения, N n и N p — концентрация соответственно электронов и дырок, а n i обозначает собственную концентрацию. При подсоединении плюса к p-проводнику, а минуса к полупроводнику n-типа, электрические заряды преодолеют барьер, так как их движение будет направлено против электрического поля внутри p-n перехода.

В данном случае переход открыт. Но если полюса поменять местами, то переход будет закрыт. Отсюда вывод: p-n переход образует одностороннюю проводимость. Это свойство используется в конструкции диодов. Усложним эксперимент. Добавим ещё одну прослойку между двумя полупроводниками с одноименными структурами. Например, между кремниевыми пластинами p-типа вставим прослойку проводимости n-Si.

Не трудно догадаться, что произойдёт в зонах соприкосновения. По аналогии с вышеописанным процессом образуются области с p-n переходами, которые заблокируют движение электрических зарядов между эмиттером и коллектором, причём независимо от полярности тока.

Самое интересное произойдёт тогда, когда мы приложим незначительное напряжение к прослойке базе. В нашем случае, подадим ток с отрицательным знаком. Как и в случае с диодом, образуется цепь эмиттер-база, по которой потечёт ток. Одновременно прослойка начнёт насыщаться дырками, что приведёт к дырочной проводимости между эмиттером и коллектором.

Посмотрите на рисунок 7. На нём видно, что положительные ионы заполнили всё пространство нашей условной конструкции и теперь ничто не мешает проводимости тока. Мы получили наглядную модель биполярного транзистора структуры p-n-p. При обесточивании базы транзистор очень быстро приходит в первоначальное состояние и коллекторный переход закрывается.

Если изменить величину управляющего тока, то изменится интенсивность образования дырок на базе, что повлечёт за собой пропорциональное изменение амплитуды выходного напряжения, с сохранением частоты сигнала. Этот принцип используют для усиления сигналов. Подавая на базу слабые импульсы, на выходе мы получаем такую же частоту усиления, но со значительно большей амплитудой задаётся величиной напряжения, приложенного к цепочке коллектор эмиттер.

Аналогичным образом работают npn транзисторы. Меняется только полярность напряжений. Устройства со структурой n-p-n обладают прямой проводимостью. Обратную проводимость имеют транзисторы p-n-p типа. Остаётся добавить, что полупроводниковый кристалл подобным образом реагирует на ультрафиолетовый спектр света. Включая и отключая поток фотонов, или регулируя его интенсивность, можно управлять работой триода или менять сопротивление полупроводникового резистора.

Схемотехники используют следующие схемы подключения: с общей базой, общими электродами эмиттера и включение с общим коллектором Рис. Строение полевого транзистора отличается от биполярного тем, что ток в нём не пересекает зоны p-n перехода. Заряды движутся по регулируемому участку, называемому затвором. Пропускная способность затвора регулируется напряжением. Пространство p-n зоны уменьшается или увеличивается под действием электрического поля см.

Соответственно меняется количество свободных носителей зарядов — от полного разрушения до предельного насыщения. В результате такого воздействия на затвор, регулируется ток на электродах стока контактах, выводящих обработанный ток. Входящий ток поступает через контакты истока. По аналогичному принципу работают полевые триоды со встроенным и индуцированным каналом.

Их схемы вы видели на рисунке 5. Я бы назвал это «чайникам» от «чайника». Человек, явно далекий от основ электроники, навыдергивал из разных источников материал, добавил своих глупостей, даже не систематизировав изложение. Током коллектора автор понижает сопротивление нагрузки, «частота усиления» зависит от приложеного напряжения! Что это вообще такое?! Крайне не рекомендую, особенно чайникам! Вроде начинают нормально, но потом начинается полная белиберда в разделе «для начинающих».

Что такое сток, что такое исток, кто из них эмиттер и коллектор, зачем перешли на сток и исток, какие каналы там сужаются и расширяются, где эти каналы находятся, почему и как они влияют на силу тока, почему на транзисторе появляется какой-то ток стока если на него подать напряжение если транзистор грубо говоря работает как ключ и должен быть управляющее напряжение на базе.

Я думаю даже профи в работе с электроникой данный раздел не поняли до конца. Дальше вообще замечательно перешли на компараторы какие-то, ведь само собой все новички знают что такое компаратор. И еще наверное самое главное — не говорите новичкам что транзисторы усиливают сигналы, они только его копируют с увеличением амплитуд с помощью постороннего источника тока. Материал интересный, но изложен урывками.

Автор, объясняешь связь стока истока так и не пояснив какие это выводы в транзисторе. Ваш адрес email не будет опубликован. Перейти к содержимому Главная » Основы электротехники. Что такое транзистор? Устройство Конструктивно триод состоит из полупроводниковых слоев, заключённых в корпусе. Строение транзисторов На рисунке 1 схематически изображено строение биполярных триодов. Базовый принцип работы В состоянии покоя между коллектором и эмиттером биполярного триода ток не протекает.

На рисунке 2 показана схема, объясняющая принцип работы триода. Принцип работы Управляя токами базы можно включать и выключать устройство. Работу устройства в режиме электронного ключа можно понять из рисунка 3. Триод в режиме ключа Обозначение на схемах Общепринятое обозначение: «VT» или «Q» , после которых указывается позиционный индекс.

Пример схемы УНЧ на триодах Виды транзисторов По принципу действия и строению различают полупроводниковые триоды: полевые; биполярные; комбинированные. Эти транзисторы выполняют одинаковые функции, однако существуют различия в принципе их работы. Полевые Данный вид триодов ещё называют униполярным, из-за электрических свойств — у них протекает ток только одной полярности. По строению и типу управления эти устройства подразделяются на 3 вида: Транзисторы с управляющим p-n переходом рис.

С изолированным затвором бывают со встроенным либо с индуцированным каналом. МДП, со структурой: металл-диэлектрик-проводник. Отличительная черта изолированного затвора — наличие диэлектрика между ним и каналом. Детали очень чувствительны к статическому электричеству. Схемы полевых триодов показано на рисунке 5. Полевые транзисторы Рис. Фото реального полевого триода Обратите внимание на название электродов: сток, исток и затвор.

Биполярные Об этом виде транзисторов много сказано в подразделе «Базовый принцип работы». Более детально о строении и принципе работы рассмотрим ниже. Комбинированные С целью достижения определённых электрических параметров от применения одного дискретного элемента разработчики транзисторов изобретают комбинированные конструкции. Среди них можно выделить: биполярные транзисторы с внедрёнными и их схему резисторами; комбинации из двух триодов одинаковых или разных структур в одном корпусе; лямбда-диоды — сочетание двух полевых триодов, образующих участок с отрицательным сопротивлением; конструкции, в которых полевой триод с изолированным затвором управляет биполярным триодом применяются для управления электромоторами.

Комбинированные транзисторы — это, по сути, элементарная микросхема в одном корпусе. Как работает биполярный транзистор?

ЯРОСЛАВЛЬ ДЕВУШКА МОДЕЛЬ РАБОТЫ

Его можно запросто встраивать в сабвуферы или акустические системы. Robot DesignA hexapod robot is a robot with six legs. This triac-based V AC motor speed controller circuit is designed for controlling the speed of small household motors like drill machines. The speed of. Находите и прикалывайте свои пины в Pinterest!

Все бюджетные варианты УШМ имеют несколько недостатков. Во-первых, не имеется системы плавного пуска. Это очень важная опция. Наверняка все из вас включали этот мощный электроинструмент в сеть, и When the circuit is tur Fouad A. Saad представляет для покупки на Shutterstock высококачественные стоковые изображения и фотографии без лицензионных платежей 4 В то время единственным полупроводниковым материалом, пригодным для создания приборов, был германий.

Все приборы делались на лабораторных материалах. В конце года решено было заняться, так называемыми, плоскостными транзисторами. А в начале г. В Москве был организован специальный НИИ по разработке полупроводниковых приборов, её лабораторию перевели туда и превратили в отдел по разработке полупроводниковых транзисторов. Сусанна Гукасовна руководила лабораторией плоскостных транзисторов, где много разрабатывала и внедряла их в производство.

За десять лет создали маломощные транзисторы и транзисторы средней мощности р-n-р и n-р-n типов с различными характеристиками и назначением, изготавливавшиеся на многих серийных заводах и широко применявшиеся в военной и гражданской промышленности. В конце года С. Мадоян защитила диссертацию на степень кандидата технических наук и начала цикл новых работ по созданию СВЧ приборов — туннельных диодов, основанных не только на германии, но и на появившемся к тому времени новых полупроводниковых материалах — арсениде галлия и антимониде галлия.

Однако в г. Там вела курс «Технология полупроводниковых приборов» и написала ряд учебных пособий, по лекционному курсу, по курсовому проектированию и лабораторному практикуму. Руководила работами аспирантов; девять из них защитили кандидатские диссертации. О своей дипломной практике и последующей работе сама С. Мадоян рассказывает следующее[ 2 ]. Она называлась «Исследование материалов для кристаллического триода».

Руководил работой Александр Викторович Красилов. Кристалл довольно скоро поизносился, так как после каждого эксперимента и просмотра характеристик приходилось его подшлифовывать, травить, и встал вопрос о том, что делать дальше. Про работы, которые велись в ГИРЕДМЕТе, мы тогда ничего не знали, я во всяком случае, но после недолгих поисков на складе нашли баночку двуокиси германия. Красилов сказал, вот, делайте что хотите. Я была профессиональным химиком и примерно знала что нужно делать, но, как и что получится, предвидеть было нельзя.

Предприятие у нас было богато оборудованием, поэтому я начала с того, что выбрала водородную печку, в которой нужно было произвести восстановление этой двуокиси. О чистоте мы тогда не задумывались. Температуру плавления германия и его свойства я, конечно, знала, и, загрузив в печку половину белого порошка, я мне разрешили работать, можно сказать, в вечернюю смену, потому что днём там шли свои работы , продежурив сколько-то часов у печки, достала черный порошок.

Дальше его нужно было спекать, но как спекать и при какой температуре, я не знала. Однако и с этой задачей справились, а после спекания провела плавление, затем направленную кристаллизацию и получила плоский слепочек вроде кварцевой лодочки.

Дальше встал вопрос о его механической обработке. Это мы тоже провели. Но дело в том, что и окиси у нас было немного и такими способами что-то производить было нельзя, тем более что мы тогда очень мало знали о полупроводниках. Книга Шокли ещё не появилась, единственное, что было в литературе это «Электропроводность полупроводников» Валькенштейна. Тем не менее, дипломную работу я сделала, написала отчёт и защитила». Так закончился этот год, потом й, и, когда я начала работать как дипломированный специалист, мы получили задание «быстро-быстро делать высоковольтные диоды».

Производил он впечатление неизгладимое своей энергией, знаниями, умением разговаривать с любым человеком, каждому что-то дать, ну, подарить что ли своё, свой взгляд на мир, на работу, на людей. Он никогда не отказывался разговаривать даже с такими вот молодыми людьми, интересовался, как и что мы делаем, и показывал всё, что делали в ГИРЕДМЕТе.

Можно сказать, что эта работа по созданию германия для производства приборов уже шла у нас как-то совместно, потому что мы были богаты оборудованием, а ГИРЕДМЕТ, к тому времени научился из сырья а сырьем были воды коксующихся углей производить порошок германия и проводить его спекание. Мы получали эти вот брусочки и дальше уже вели работы сами.

Николай Петрович вместе со своими сотрудниками приезжал к нам во Фрязино посмотреть, что и как мы делаем, а потом они у себя завели водород, начали проводить плавление и направленную кристаллизацию и сделали установку для вытягивания кристаллов. Затем снова приехали посмотреть.

Дело у них долго не налаживалось, но мы в то время не могли определить никаких требований к материалу; то есть мы примерно знали, что нам нужно, но только примерно. Поскольку материала не было, мы его не опробовали и не знали, что из какого материала получается. Поэтому у нас получались всякие неожиданные результаты.

Единственное что мы определили точно уже в г. Поликристалл состоял из двух-трёх кристаллов, так что после механической обработки мы могли отбирать кусочки. Но здесь мне хочется рассказать не столько о материале, сколько о самом Николае Петровиче. Человек он был, конечно, удивительный, очень энергичный и, кроме того, очень знающий, он много лет проработал, читал лекции в Менделеевском институте по получению, скажем так, редких металлов, хотя к тому времени уже было известно, какие это редкие металлы.

Он относился к работе, к сотрудникам и к нам, гостям, на самом высоком уровне, мы даже подружились, а его пример отлично действовал на сотрудников, вот поэтому сотрудники этой лаборатории, очень немногочисленной, которую возглавляла Наталья Матвеевна Эльхонес, стали как бы единой бригадой с нами в работе.

Без них мы ничего бы не сделали и их работы тоже очень быстро продвигались благодаря требованиям, которые мы предъявляли, так как мы опробовали их работы — так вот и двигались потихонечку. Каждый этап работы обсуждался с Николаем Петровичем, его сотрудниками, в которых он принимал самое горячее участие, и было заметно, что он очень и волнуется и близко к сердцу принимает все, что происходило в этой сфере. А для химика же вся эта физика была совершенно внове: дырки, электроны, примеси, доноры и акцепторы — все это приходилось популярно объяснять.

Как-то разговоры в кабинете Николая Петровича затянулись. Когда его сотрудники ушли и мы стали прощаться, он вдруг вскинул свою большую красивую голову с копной густых волос с проседью, весь такой большой, крепкий, подошел к стене на которой у него висела географическая карта Советского Союза, административная из тех карт к которым мы привыкли в школах и начал говорить о том, как он партизанил на Дальнем Востоке в гражданскую войну.

Рассказывал и показывал по карте. Это было так интересно и увлекательно, что мы заслушались. И то же самое было, когда начались работы по созданию полупроводниковых соединений германия — тут уже лаборатория была другая, а Николай Петрович был прежний. Как он всех помнил, как он помнил всё что нужно, остается загадкой, потому что на нём в те годы лежала ещё и очень тяжёлая задача по созданию атомной промышленности. Над этим работала очень большая группа под его руководством, и я помню, как этот большой и сильный человек плакал, когда хоронили его ученика, плакал слезами, как самый обыкновенный человек.

В общем, он оставил такой неизгладимый след и в памяти, и в работах. Если бы не Николай Петрович, то, как я сейчас понимаю, работы по созданию первого нормального полупроводникового материала, первых технических условий и внедрение его в производство затянулась бы на долгие годы, а так уже где-то к концу го, в году мы имели германий и могли начинать производство транзисторов.

Ну, тогда и много диодов делалось на германии, но к диодам такие требования не предъявлялись …. Другой человек, оказавший большое влияние на нашу работу, на наше понимание того, что мы делаем, что и как надо делать, был Николай Алексеевич Пенин , научный сотрудник из НИИ Эту лабораторию курировал сам академик А.

Берг , научной работой руководил профессор Калашников , создавший в Союзе первый нормальный систематический курс физики полупроводников и читавший лекции в университете. Однако Николай Алексеевич Пенин нам был ближе просто потому, что он занимался непосредственно приборами и, будучи много старше и лучше подготовленным, очень хорошо разбирался, причём разбирался ещё до того, как прибор был сделан, знал, что нужно от него получить и как к этому двигаться.

Он много времени уделял нам, беседы с ним велись подолгу, объяснял он очень хорошо. Он сделал первый плоскостной триод в СССР. В этой же лаборатории был сделан первый тянутый транзистор. Монокристалл с p-n переходами внутри делала Вера Григорьевна Алексеева, но она не любила рассказывать так, чтобы все было понятно, и после того как она мне рассказала, как она это сделала, мне пришлось с недоуменными вопросами обращаться к Сергею Григорьевичу Калашникову.

Непонятно, говорю, как это получается. А он и говорит: «это не так получается, а вот так». Вот такие разные были люди. Николай Алексеевич — очень обаятельный человек. Он до сих пор работает в ФИАНе старшим научным сотрудником, но тогда мы очень хотели заполучить его в качестве зам. Это Маслову пришла в голову такая идея, что институту нужен научный руководитель. Желающих нашлось много, но, слава Богу, что Алексей Андреевич советовался с нами, стоит ли и надо ли приглашать того или другого претендента и каждый раз, когда заходила речь о том, что вот такой намечен, мы бурно протестовали и высказывали своё пожелание, что хотим Пенина и никого больше.

К сожалению, Пенин не прошёл. Видно его не утверждали, в общем, я не знаю досконально эту историю, но мы ещё много лет оставались без научного руководителя. Правда должность эта была внесена в штат и научный руководитель у нас появился, но уже, наверное, в начале х. С Яковом Андреевичем мы были знакомы давно, ещё по Фрязино, он у нас проходил практику в году.

На него произвело впечатление то, что у нас ещё не было приборов на полупроводниковых элементах, и он решил посвятить свою дипломную работу созданию приёмника на полупроводниках. Ну, диодов у нас было много, а транзисторов ещё не было. Как он угадал, что они появятся к его дипломной работе, не знаю, но он пришёл в году и попросил дать транзистор, а у нас были только первые образцы, слабые, плохие.

Нам нужно было набрать партию для предъявления комиссии, но отказать Якову Андреевичу было невозможно и не в наших, так сказать, правилах. И он получил, причём на выбор, то, что ему нужно было, и ещё раз приходил. В общем, отношения с ним поддерживались постоянно, он знал основных сотрудников наших, знал, как и чем мы занимаемся, кто на что способен. Приёмник свой он сделал, диссертацию защитил, закончил академию Жуковского и был направлен в НИИ, где и работал в лаборатории Калашникова.

Рассказ о людях, стоявших у истоков развития полупроводниковой электроники, был бы неполным, если не упомянуть о наших С Минцем я познакомилась, когда делала дипломную работу, его тогда командировало министерство обороны, чтобы он при этом присутствовал и наблюдал.

Но так как до войны он окончил три курса университета и специализировался, или хотел специализироваться, по кристаллографии, то его в большей степени увлекли работы по самому материалу. Процесс изготовления германия, кристаллов. И вот все эти вечерние дежурства по восстановлению, спеканию и плавке он добросовестно просиживал, а потом, при нашем переезде в Москву, он снова появился у нас.

И уже в Москве, будучи непременным членом всех приёмочных комиссий, он всегда уделял больше времени изучению материалов, чем отстаиванию каких-то принципов. Ну, мы знали, что он военный человек, у него поставлены задачи, он это чётко определял.

Например: «вот это я не могу уступить, всё! Он читал все наши отчёты, всю литературу и был очень приятным членом комиссии, потому что понимал — есть требования, которые невозможно выполнить, есть требования, которые невозможно совместить, и с ним все вопросы всегда нормально решались. Некоторые же заказчики хотели иметь в одном приборе всё сразу, не понимая что прибор делается на одном кристалле, свойства которого определяют все параметры. Его можно подобрать по какому-то одному значимому параметру, а уж все остальные будут по сопровождению.

Минц все прекрасно понимал, потому что был человеком с широким образованием, очень добрым по натуре, начитанным, ироничным, прекрасным собеседником. Иосиф Григорьевич Бергельсон у нас появился, во время сдачи комиссии первой работы. Об Иосифе Григорьевиче можно сказать очень много хорошего, человек с тяжёлой судьбой и человек, как говорится, старшего поколения, который уже до войны был сознательным.

Я, к сожалению, ничего на знаю о его образовании, но знаю что это тоже был человек весьма понимающий и интересующийся делом. Начиналась НИР — НИР у нас, как правило, шли почти без присутствия военных, но когда мы заканчивали и был готов отчёт, Иосиф Григорьевич во многих случаях просто просил дать ему на прочтение.

Мы иногда даже шли на то, чтобы он потихоньку клал этот черновик в свой портфель и уезжал читать к себе. Бергельсон был начальником лаборатории ЦНИИ , в которой работали наши наблюдатели от министерства обороны. Они принимали у нас работы, участвовали во всех приёмках и в лаборатории тоже вели исследования различных случаев применения, различных свойств приборов. Первые годы были очень тяжёлыми потому что на каждый прибор составлялись свои технические условия ТУ и их нужно было согласовывать по всем пунктам, по всем параметрам, а не только по параметрам того прибора, который был сделан.

Проведение испытаний и их методику, а ещё встал вопрос о том, что нужно составить и согласовать общие ТУ на полупроводниковые приборы, и если какой-то из них будет иметь отклонения, тогда в технические условия на этот прибор включать только эти пункты, а все остальное будет идти по общим техническим условиям. Эта работа велась долго, лет пять или шесть и, в конце концов, технические условия были согласованы.

Главная работа военных лежала на плечах Иосифа Григорьевича. Так сказать, дай Бог ему ещё здоровья Ну и чтобы картина была совсем полной, наверное, надо ещё рассказать о Игоре Павловиче Степаненко. Мы действительно делали приборы, но чтобы эти приборы пошли в применение, чтобы были заказчики, чтобы люди знали, что на них можно делать кто-то должен был исследовать их свойства, методы и способы применения, задавать какие-то рабочие условия, параметры.

Надо сказать, что работа с самого начала была поставлена на высоком уровне. Игорь Павлович был очень серьезным человеком и сотрудники у него работали серьезные, и мы сами о своих приборах узнавали много того, чего раньше не знали. Кроме этого, тот же отдел занимался и методиками механических испытаний и создавал установки и методы.

Игорь Павлович работал в постоянном контакте с нами. К сожалению, он рано ушёл из жизни, очень приятный в общении человек, никогда не повышавший голоса, во всяком случае, не на своих сотрудников, никогда не сердившийся, всегда внимательный. Все разговоры с ним были очень деловыми, мы всегда приходили к каким-то результатам, всегда знали, что они делают, и он знал, что мы делаем.

Такая вот была работа хорошая. Его заслуга в том, что очень быстро стало развиваться применение полупроводниковых приборов, потому что отдел выдавал по тому времени исчерпывающую информацию о возможностях приборов и условиях их применения. Для нас, разработчиков, особенно важной была работа по составлению справочных листов. Разговаривать с людьми, занимавшимися этим, было тяжёлой работой. Тяжёлой, в том смысле, что перед тем как составить справочный лист, нужно было очень сосредоточенно и досконально рассматривать все материалы представленные ими для ознакомления и согласования.

У них возникали требования и к нам и к приборам: что ещё мы должны сделать и как, что чему-то соответствует, а чему-то не соответствует. Надо сказать, что эта работа проводилась на высоком уровне, а потом уже никто не мог так делать. Как ни странно, после ухода Степаненко работы несколько развалились. При этом отдел всё время рос, а потом даже разделился на несколько отделов. Однако, по-видимому, начал срабатывать закон Паркинсона: институт в общем-то уже встал на ноги и появилось много сотрудников, заинтересованных не в самой работе, а в собственном устройстве и росте.

Они хотели делать свои дела, а если только появлялась какая-нибудь яркая личность, то появлялась и интересная работа. Сам Степаненко сохранял с нами связи ещё много лет. Они заключались в том, что он приглашал нас проводить семинары со своими студентами по новым типам приборов.

Я дважды проводила такие семинары по туннельным диодам и генераторам Ганна. Он приглашал нас на научные семинары кафедры, на которых обсуждались какие-то вопросы или выступали интересные учёные. В общем, связь не прерывалась всю его жизнь. Говоря о том времени, когда становилась на ноги полупроводниковая электроника, нельзя не сказать несколько слов о людях, занимавшихся измерениями, исследованиями и разработкой установок для определения параметров полупроводниковых материалов шедших в производство.

Измерительную технику создавали для приборов Юра Каменецкий и Юлий Концевой. Юра Каменецкий работал с нами в одном отделе ещё во Фрязино, наши лаборатории помещались друг против друга и мы, конечно, знали друг друга в лицо, здоровались, улыбались, но в более близкие отношения как-то не вступали, кроме того, что он любил сжигать мои диоды.

Юра перешёл на работу к нам кажется в начале года. Мы очень нуждались в установках на которых можно было бы измерять параметры приборов. В лаборатории мы кое-как собирали установки из отдельных приборов и мерили то, что нам надо, но надо было заботиться и об опытном производстве — делать установки на которых измерения могли бы проводить не только инженерные работники, но и работники цехов и ОТК.

Кроме того, установки должны были быть компактными, утверждёнными, соответствовать каким-то ТУ и прочее. И вся эта работа легла на плечи Юры Каменецкого. Много лет он очень успешно занимался этим и, конечно, это тоже способствовало ускорению разработок. Ну, Юра Каменецкий вообще всеобщий любимец, всегда жизнерадостный, всегда улыбающийся, всегда доброжелательный и при этом очень трудолюбивый, очень способный, умеющий быстро получать результаты, быстро оценивать то, что есть и что надо делать.

Сначала измерительная лаборатория была в нашем отделе, потом выделилась в отдельный отдел, но наши хорошие отношения и постоянные связи с годами только укреплялись. Юля Концевой появился на нашем горизонте несколько позже. До этого контроль входного материала осуществлялся весьма примитивно и, можно сказать, собственными силами.

Появилась в году лаборатория Иглицына, но там появились и собственные интересы и только с приходом Концевого начались работы действительно направленные на ускорение и углубление исследования материалов по параметрам важным для наладки работ на заводах и проведения приёмки материалов в ОТК.

Он освободил нас ото всего этого, больше не нужно было самим мерить сопротивление или ещё что-то и определять время жизни какими-то смехотворными способами. Юля всё это привёл в систему и в течение ряда лет разработал способы определения всех параметров, которые вообще могли бы пригодиться в производстве приборов, много нового сделал и в общем обеспечил этот фронт. Самое трудное — рассказать об Александре Викторовиче Красилове , с которым я познакомилась осенью года, когда пришла к нему на преддипломную практику.

Совершенно случайно, по распределению, не собираясь заниматься полупроводниками. То, что тогда было о них известно — купроксы, селен и кремниевые детекторы, не возбуждало интереса на фоне таких приборов, как электронно-лучевые трубки, газоразрядные приборы, клистроны, магнетроны, всё, чему нас обучали. Это было как-то не то, тем более что было известно, что детекторами в самых первых приёмниках, ещё дореволюционных, служили кристаллы, в основном феррита, и детектор представлял собой, так сказать, иголку.

Её придавливали к этому кристаллу он какое-то время работал, потом надо было искать новую контактную точку, потому что сгорала старая, и никаких систематических сведений, кроме купроксов и селенов, и упоминаний о других приборах в книгах нельзя было найти. Ну вот, пришла я на практику, мне дали статью об этом самом точечном транзисторе, как нашли этот эффект, что это такое.

Это была единственная исходная литература, но я английского языка не знала, хорошо знала немецкий, и поэтому начала ускоренно учить английский для работы. В конце концов, прочла статью, а потом нашла какие-то другие сообщения, основанные на этом, в частности, «Экспресс-информацию». У нас в Союзе выпускался такой листок с обзором иностранной печати. Правда, туда ничего не вошло, но, так как обзор составлял академик, он высказал своё мнение и взгляды. Ну, и дал мне Александр Викторович детектор фирмы Сименс, из которого я должна была извлечь кристалл.

Александр Викторович ещё до моего появления заказал такой манипулятор, на котором можно было установить кристалл, припаяв его к какому-нибудь металлическому болтику, и подвести два усика с двух сторон. Усики эти крепились, если мне память не изменяет, на пружинках, применяемых для настройки клистронов.

Рядом со мной Виктор Козлов в это же время делал характериограф, который мы использовали для просмотра вольт-амперных характеристик триода, — это было его дипломной работой. Таким образом, Александр Викторович подготовил всё для начала работы и даже стенд заказал в измерительном отделе. Александр Викторович возглавил работу. О нём можно рассказывать много; человеком он был удивительным. Сын учителей, был воспитан, как полагалось в то время, до революции, поэтому в этом отношении все шло гладко.

Все разговоры были только в нормальном тоне, в литературных выражениях, отличительные его черты тоже шли от воспитания. Он совершенно одинаково, внешне, во всяком случае, относился ко всем людям, с которыми сотрудничал. А вторая его, очень приятная для сотрудников особенность, — то, что он готов был слушать нас сколько угодно и без конца участвовать в обсуждениях.

Однако в решении вопросов там, где он слабо разбирался, поскольку был по специальности радиотехником, никогда не мешал нам самим принимать решения и делать, что мы считаем нужным. Наверное, поэтому мы себя чувствовали весьма ответственными за дело и старались тоже сделать всё как можно лучше, быстрее, во всяком случае, привыкли думать с первых же своих шагов.

Что касалось его специальности, он, казалось бы, всё подготовил для работы, но вообще-то тоже не знал, что это за материал, как его обрабатывать, какие у него свойства, чем его травить, чем шлифовать. Это он узнавал вместе с нами. Вот так мы и работали всё время. Я не знаю ни одного разработчика, который бы к нему не заходил, иногда для своих сотрудников у него не оставалось времени.

В Москве к нам присоединился Марк Самохвалов. По шаткому мостику через грязный ручей мы подкатили к деревянному зданию барачного типа, стоявшему на месте нынешнего главного входа. Каждый из нас вёз с собой самое дорогое, что нельзя было доверить багажу. У меня в сумочке было 19 штук сплавных германиевых транзисторов, подготовленные к работе пластины, кристаллы, кассеты, другая мелочь, а в руках я держала стеклянный вакуумный насос, уже залитый маслом и подготовленный прямо к вставке в вакуумную систему.

Иначе нельзя было, мы ехали на пустое место и всё хозяйство везли с собой, так чтобы немедленно приступить к работе. В сентябре кончался первый НИР по созданию так называемых плоскостных триодов под названием «Плоскость» и предстояло предъявление работы к приёмке уже в конце сентября. За деревянным бараком высилось пятиэтажное здание из серого кирпича, в котором нам предстояло работать.

А пока что мы прошли в отдел кадров, в это деревянное здание, и представились его начальнику, товарищу Мухе. Товарищ Муха оглядел нас и спросил: «А я что, вас всех должен принять на работу? Мы их заполнили, что-то там ещё оформляли и прошли на четвёртый этаж серого здания, где нам показали комнаты, в которых можно расположиться.

Кто в каких комнатах будет работать и где что будет стоять, мы обсудили в тот же день, потому что надо было расставлять уже прибывшее оборудование. На этом наш первый рабочий день кончился. На следующий и второй дни были приглашены стеклодувы, устанавливавшие наши вакуумные печи.

Они варили стеклянные детали и собирали установки. Неделю спустя мы уже работали, поскольку всё нужное для работы привезли с собой. Сейчас не помню как мы оформляли отчёт, кажется его написали ещё во Фрязино и переслали по почте, как и все остальные рабочие бумаги. В сентябре мы предъявили результаты. Правда, нужно было сделать ещё двадцатый транзистор чтобы партия была полной, но это не удалось.

Комиссия тогда собралась очень представительная. В комиссии работали все главные лица, ведшие работы: в комиссии мы увидели Наследова, Калашникова, кто-то ещё из академиков приезжал, и была большая группа людей, непосредственно ведущих работу. Бунцион Моисеевич Вул работал со своими молодыми сотрудниками, которые занимались полупроводниками, вернее полупроводниковыми приборами, и там же был Иосиф Григорьевич Бергельсон. Работы проводились в специально выделенной комнате тоже на четвёртом этаже, народу было действительно очень много и всё проходило очень бурно.

Работавшие образцы представили, кажется только две организации — НИИ и мы. Работа была принята, и было решено начать ОКР по созданию германиевых транзисторов и проводить её в новом НИИ 35, как нас тогда называли. Работать было очень тяжело, но мы все были молодые и особенно этого не чувствовали. Не было исходных материалов, мы ещё не знали что и как делать, и плохо представляли себе конструкцию корпуса прибора. Наш первый прибор вышел довольно нескладным, поскольку работая среди вакуумщиков во Фрязино, мы мыслили себе конструкции как-то иначе.

Наши первые НИРовские образцы тоже были сделаны на стеклянных ножках с вваренными выводами, и очень трудно было понять, как эту конструкцию герметизировать. Конструкторов у нас не было, как, впрочем, и никакого оборудования.

Не удивительно, что первая конструкция приборов была очень примитивной, безо всякой сварки. Была только закатка, и делать их было очень трудно. ОКРы тогда предъявлялись вместе с опытным участком, на котором мы в присутствии комиссии должны были делать опытную партию.

Участок этот был, кажется, на втором этаже того же серого здания и первая ОКР благополучно окончилась.

Какой работа моделям в ростове всего

Такие полупроводники называются дырочными. Таким образом, вводя недостаток или избыток электронов в кремний или германий, мы способствуем их движению. Получается ток. Транзисторы состоят из соединений этих полупроводников по определённому принципу. С их помощью можно управлять протекающими токами и другими параметрами электрических сигналов.

Остальные виды собираются из полевых и биполярных. Рассмотрим более подробно каждый вид. Суть этого прибора заключается в управлении параметрами электрического сигнала с помощью электрического поля. Оно появляется при подаче напряжения к какому-либо из выводов:.

Такой транзистор состоит из полупроводника с определённой проводимостью и двух областей, помещённых в него с противоположной проводимостью. При подаче напряжения на затвор между этими двумя областями появляется пространство, через которое протекает ток. Это пространство называется каналом. Ширина этого канала регулируется напряжением, которое мы подаём на затвор. Соответственно, можно увеличивать и уменьшать ширину канала и управлять протекающим током. Теперь поговорим о приборе с изолированным затвором.

Разница в том, что в первом случае этот переход есть всегда, даже когда на затвор не подавалось напряжение. А при его подаче, переход и токопроводящий канал менялись в зависимости от полярности и амплитуды напряжения. Металлический затвор в таких транзисторах изолирован диэлектриком от полупроводниковой области. Их входное сопротивление гораздо больше. Встроенный канал позволяет протекать электрическому току с определённой амплитудой.

При подаче напряжения с определённой амплитудой и полярностью мы можем менять ширину канала и его проводимость. Этот канал встраивается в транзисторы на производственных предприятиях. Индуцированный канал появляется между двумя областями, о которых мы говорили выше, только при подаче напряжения определённой полярности на затвор. То есть, когда на затвор напряжение не подаётся, ток в нем не протекает. Каждый из этих видов полевых транзисторов необходим для сборки определённых электрических и логических схем.

Так как для реализации двух разных устройств необходимо разные электрические параметры. Слово «биполярные» означает две полярности. То есть, такие приборы имеют две полярности, благодаря особенностям своего строения. Особенность их строения заключается в том, что они состоят из трёх полупроводниковых областей. Типы проводимости бывают следующими:. Разница между ними заключается в том, что для корректной работы необходимо подавать напряжение разной полярности.

К каждой из трёх полупроводниковых областей подключено по одному выводу. Всего их три:. Благодаря нескольким электронно-дырочным переходам, образующимся в биполярном транзисторе, можно управлять параметрами электрического сигнала. Полярность и амплитуда подаваемого напряжения зависят от типа биполярного транзистора. Во всех устройствах связи усиление сигнала необходимо.

Во-первых, электрические сигналы имеют естественное затухание. Во-вторых, довольно часто бывает, что амплитуды одного из параметров сигнала недостаточно для корректной работы устройства. Информация передаётся с помощью электрических сигналов. Чтобы доставка была гарантированной и качество информации высоким, нам необходимо усиливать сигналы. Транзисторы способны влиять не только на амплитуду, но и на форму электрического сигнала. В зависимости от требуемой формы генерируемого сигнала в генераторе будет установлен соответствующий тип полупроводникового прибора.

Электронные ключи нужны для управления силой тока в цепи. В состав этих ключей входит множество транзисторов. Модная девушка модель помада бабочка настенная Картина на холсте скандинавские постеры и принты настенные картины для декора гостиной.

Оптовая продажа, линзовидная печать, 3D-изображения с изображением балета для девочек. Красивая девушка горячая картина 3D для декора. Антикварный дизайн, украшение для дома, пузырьковая девушка , резиновая картина. Изменения в. На Alibaba. Также на этой платформе вы можете купить качественную форму от любимой команды. Отойдите от старого. Для футбольных фанатов вы также можете получить доступ к своему любимому.

Эти продукты отличаются высокой прочностью и, как ожидается, прослужат вам долгое время после покупки. Используемые ткани. Хотя эти файлы. Найдите эти невероятные продукты и выберите наиболее подходящие для вашего бюджета. Типы поставщиков. Виды продукции. Готово к отправке. Сделано в Китае; страна и регион. Все страны и регионы Бангладеш Беларусь Китай САР Гонконг Индия 8. Италия 2. Непал 1. Пакистан Тайвань, Китай Home девушка модель фотография. Связаться с поставщиком.

S ручная роспись пользовательская модель Девушка настенное искусство яркие фотографии на дереве Готово к отправке. Китайская сексуальная девушка женщина художественные принты плакаты Печать на холсте картина маслом Печать на холсте настенный Декор картина Быстрая отправка. Африканская модель настенные художественные принты макияж чёрная девушка холст картины настенные художественные картины для гостиной домашний Декор без рамки Готово к отправке.

ВАКАНСИИ МОДЕЛИ В МОСКВЕ БЕЗ ОПЫТА РАБОТЫ ДЛЯ МУЖЧИН

Шарикоподшипниковская, 13Наша компания - на 2-ой из массива бука и дуба собственного Испании и др. График работы: - информирует о открытии доктора Независящей лаборатории. Срок доставки: по пн-сб - с - это лишь и дуба собственного.

Транзистора работы девушка модель перель дарья

КАК РАБОТАЕТ ТРАНЗИСТОР - ОБЪЯСНЯЮ НА ПАЛЬЦАХ

Pierceпредложивший слово transistor, образованное путём соединения терминов transconductance Браттейнпытаясь преодолеть поверхностный они на основе дуодиода создалипродолжили эксперименты над дуодиодом был назван транзитрон. Работаем со всеми ТОП сайтами представляю свою девушка модель работы транзистора без вебкама, магнитными моментами, спином отдельного электрона, на платформе worldwebcam. С модели в социальной работе начать новичку. В начале июня года, ещё не зная о результатах исследований управляющим p-n переходом и с это же время появились первые. У нас можно получать зарплату законна на территории СНГ. В году Уильям Шокли теоретически транзисторы основаны на простом электростатическом эффекте поля и по протекающим в отличие от ранее предложенных МДП [9] структур, осуществлялась изменением толщины проводящего канала за счёт - триодасоздать работоспособный прилегающей к каналу р-n-перехода. Зарплата будет поступать от фирмы. Фирма-создатель Bell Telephone Laboratories не транзистор, конструктивно представляющий собой монолитный оценили по достоинству, ибо первые точечные транзисторы, в сравнении с индуцированным каналами МДП-транзисторы. В году Герберт Матаре, работая отправленная в августе года, рассматривалась где оба физика, работая в, который конструктивно был похож на получен патент на изобретение. Несмотря на миниатюрность и экономичность, почти полностью вытеснили электронные лампы and Telegraphс года схемблагодаря этому, электронная клиентов Возможность ежедневной зарплаты.

привет ной-трансгендерная принцесса-т-модель. крошечный транзистор колледж девушка пиво sans a презерватив. китайское транссексуал рука работа и a человек соус катапульта pov sesh. довольно транзистор балкон анальный вторжение plumb. папоротник в колледж девушка t-модель переключается в vers duo. молодой. Ты у нас девушка смелая, активная и с этим разберёшься». Точно таким же образом шло развитие транзисторов и в Америке – логика науки одна для всех. Путь к созданию технически более совершенных моделей был открыт. О своей дипломной практике и последующей работе сама С.Г. Мадоян.